Появление российской химии

ломоносовКак и прочие естественные науки, химия появилась в России достаточно поздно, можно даже сказать, была как будто принесена извне. Основной причиной была многовековая слабость национального хозяйства вкупе с крайним напряжением военных расходов. На долю хотя бы тех прообразов, предшественников науки, наподобие алхимии, просто ничего не оставалось. Поэтому и опыт постановки химических экспериментов отсутствовал, даже откровенно шарлатанских, как и химическая посуда и т.д. Знания в области химии в России до восемнадцатого века оставались на эмпирическом уровне без малейшего осмысления. Созданная в 1725 г. академия наук не имела ни единого местного специалиста, а иностранные исследователи данного направления (с прочими дела обстояли получше) не дали ни единого толкового результата, в то же время всячески борясь за сохранение своего положения. Никаких трудов, во всяком случае, они не оставили, а порой кафедра химии надолго оставалась совсем пустой.

Можно сказать много пафосных слов о Ломоносове. Но гораздо лучше будет сказать о его вкладе в российскую химию, точнее даже в её создание с нуля. Академия посылает его обучаться в Марбургский университет горному делу. И не зря – именно Германия тогда была центром науки. Там Ломоносов впервые узнаёт о трудах выдающихся учёных.

Но каково же тогда было состояние химии? В тот момент она находилась в процессе перехода от алхимии к науке, концепции были пестры, туманны и умозрительны. Например, в объяснении горения использовалась ошибочная флогистонная теория. Пламя считалось процессом освобождения вещества от присоединённого к нему флогистона. Справедливости ради заметим, что тогда эта теория сыграла важную роль в становлении науки и несколько десятилетий позволяла непротиворечиво объяснять наблюдаемые явления. Другим популярным воззрением была концепция теплорода, то есть некоей субстанции-передатчика тепла от одного объекта к другому. Известны были считанные единицы химических элементов, главным образом широко использовавшиеся в экономике металлы. Даже единой терминологии и обозначений не было.

Ломоносов же сразу делает шаг вперёд, отстаивая корпускулярное (то есть молекулярное) строение вещества. Петербургская Академия отнеслась к идее негативно. Заметим, что определённые ошибки в тех построениях были, но по сравнению с концепцией теплорода отнесение тепла к внутренним свойствам вещества есть качественный рывок. И это в то время, когда теорией никто почти не занимался.

Но и в практике с именем Ломоносова связан прорыв – создание первой российской лаборатории. Добиваться выделения необходимых средств пришлось целых шесть лет. В ней будут открыты пассивация металлов кислотами, созданы методы точного определения массы, и обнаружена способность воздуха вступать в химические реакции.

Во второй половине 18 века химия во всей Европе бурно развивается. Даже не надо называть имена – достаточно перечислить открытое. Хлор и азот, термохимия и сероводород, оксиды азота и реакции металлов с кислотами. В России же почти пусто. В основном последователи Ломоносова занялись минералогией. Лаборатория обветшала, а потом и вовсе была снесена.

Некоторое исключение представлял Товий Ловиц. Он открыл адсорбционное свойство угля, получил искусственно холод в пятьдесят градусов, исследовал кристаллизацию и связанные с ней явления. Серьёзную роль в развитии науки сыграл и В. М. Севергин, правда уже не в теоретической, а в прикладной химии. Аполлос Мусин-Пушкин открыл амальгаму, что дало ему ключ к методу получения чистой платины.

В МГУ химия отсутствовала как класс, разве что какие-трепыхания были в преподавании её.